Главная » Архив » Новости » «Здоровье. Дар Божий и труд человек…
Участие Церкви в национальной системе реабилитации наркозависимых
Координационный центр по противодействию наркомании ОЦБСС
Благотворительный фонд святого праведного Иоанна Кронштадтского
Сотрудничество с государством
Профилактика наркомании
Технологии реабилитации
Зависимым
Родителям и близким
Мониторинг СМИ

Логотип фонда ФОНД
«Здоровье. Дар Божий и труд человека». Протоиерей Сергий Бельков — в программе «Беседы с батюшкой». ТЕКСТ и ВИДЕО

В петербургской студии телеканала «Союз» на вопросы телезрителей и ведущего Глеба Ильинского отвечает руководитель сети православных реабилитационных центров Выборгской епархии «Обитель исцеления» протоиерей Сергий Бельков.

– Здоровье, помощь Бога и человеческий труд – об этом мы будем сегодня говорить. Прежде всего вспоминается физическое здоровье, потому что эта тема очень сильно волнует всех людей, и здоровье духовное. Возможно ли одно без другого (здоровье духовное без здоровья телесного)? 

– История Церкви, святоотеческая история как раз нам показывают, что здоровье духовное может быть без здоровья телесного. Мы видим этому множество примеров. Допустим, преподобный Серафим Вырицкий, который сам уже лежал почти обездвиженный, но своими молитвами помогал другим исцеляться. Даже для того, чтобы усилить молитву, мы немного уменьшаем наше физическое здоровье постом; физические члены ослабевают, но наш дух укрепляется.

– Когда мы подаем записки в церкви, пишем: «О здравии». Но мы разделяем – о ком-то пишем: болящий такой-то. А о других так не пишем. Может быть, в наших записках сразу надо писать: «О здравии болящих»? Есть ли у нас люди, которые могут о себе сказать, что они здоровы? 

– Именно поэтому мы и подаем записки о здравии; нужду во враче имеют больные, а не здоровые. И если мы пишем «о здравии», подразумевается, что мы все в некотором смысле нездоровы; по крайней мере, духовно. Поэтому когда священники совершают проскомидию и молятся, они получают записки, которые подразумевают и душевное здоровье человека (может, у человека нарушено психическое здоровье), и духовное.

– В нашей жизни трудно быть здоровыми людьми, но и состояние общества тоже на нас влияет. Вспомним время, когда на застолье стояла целая батарея спиртных напитков. Сейчас такого стало меньше, я не вижу столько спиртного на столах. Почему-то люди стали меньше пить. В связи с чем это происходит? Все-таки люди заботятся о своем здоровье или это дань моде? 

– Отчасти потому, что сегодня появилось очень много приверженцев здорового образа жизни. Мы видим больше велосипедистов на дорогах, больше людей, которые совершают утренние пробежки или какую-то гимнастику, много различных фитнес-клубов, есть возможность заниматься активным образом жизни. Это все предполагает отказ от употребления спиртных напитков и отчасти помогает решению проблемы эмоционального выгорания.

В советское время люди были в жестких пропагандистских рамках, но при этом считалось совершенно нормальным застолье со спиртным (начиная с Кремля и заканчивая подворотней). Соответственно, люди вели такой образ жизни. Сегодня и отношение к спиртному изменилось, и появилась возможность решать эти проблемы и через спорт, и через веру, чего раньше не было. Душа чего-то требовала, а выразить человек это мог, только когда шел на кладбище на Пасху. Это хождение на Пасху к могилам, собственно, было хождением ко Христу (может быть, неосознанно). В Троицкую субботу на кладбище было полно людей, хотя страна была атеистической.

А сегодня есть возможность через общение с Богом, через получение дополнительного образования решить эту проблему. Поэтому отчасти это связано и с возможностью себя разнопланово реализовывать.

– Вы сейчас очень хорошо описали ситуацию. Я помню то время, когда люди организовывались в разные сообщества, чтобы преодолеть ту или иную проблему. И когда в нашу страну пришли наркотики на смену алкоголизму (мы помним, что был буквально расцвет всего этого), как раз тогда вы начали заниматься этой проблемой настолько всерьез, что возникла целая сеть реабилитационных центров. Люди, которые обращались в церковный реабилитационный центр, все-таки рассчитывали на помощь Божию? 

– Конечно, на помощь Божию, потому что человеческая им уже не помогала. Ведь в основном это были люди, которые проходили различные медицинские программы: детоксы, лежали в наркологических клиниках, пробовали даже какие-то психологические программы, но не получали должной помощи или длительной ремиссии, то есть длительного нахождения в трезвости. И они пришли получить это уже у Бога: «Научите, что я должен делать, чтобы Бог помог мне разрешить эту проблему». Вот этим мы и занимаемся до сегодняшнего дня.

– Сколько людей пришло, когда Вы организовали первый центр? 

– Этой проблемой я начал заниматься с 1992 года на острове Коневец, где был назначен экономом еще владыкой митрополитом Иоанном (Снычевым). Когда я пришел туда, настоятелем был архимандрит Назарий (теперь он наместник Александро-Невской лавры). Он первый в Петербурге начал заниматься помощью наркозависимым. Я пришел уже к тем людям, которые там были, и им нужно было оказывать помощь. Там были три человека братии, включая наместника, и восемнадцать наркозависимых.

Это было очень трудное время, но там я получил первый опыт работы с такими людьми. Также я был назначен, дополнительно к занимаемой должности эконома, на приход (там храма не было, был просто лес). Мы поставили там небольшую часовню с алтарем в 1995 году, а в 1996 году первые семь человек (три девушки и четыре парня, это было 12 апреля, в День космонавтики) «приземлились» на этом месте. И впоследствии обычно было человек двадцать восемь одновременно. Сегодня до сорока пяти человек одновременно проходят реабилитацию.

– Вопрос телезрителя: «Мы просим у Господа здоровья душевного и телесного. Про телесное понятно. А вот как более емко и правильно определить здоровье душевное? И еще: Святейший патриарх Алексий говорил, что старообрядцы – это наше наследие. Если двуперстно дома келейно перекреститься (в храме, понятно, надо креститься как все, чтобы не отличаться от других), будет ли в этом что-то предосудительное?» 

– Первый вопрос я не очень понял. А по второму вопросу я понял, что покойный патриарх Алексий говорил что-то положительное о старообрядцах. Да, если мы говорим о единоверцах (не о беспоповцах, которые как секта), которых рукополагают православные архиереи, то Дух у нас один и тот же. Если они пришли в храм и перекрестились двоеперстием, никто их не выгонит.

С другой стороны, если вы пришли в православный храм, то нужно соблюдать те правила, которые приняты в этой традиции. Не совсем будет понятно, если военный летчик разместит у себя в петлице эмблему танкиста. Армия вроде бы одна, но это будет нарушением дисциплины. Так и в этом случае. Конечно, если вы перекреститесь двуперстно, никто вас не выгонит, но все-таки правильно креститься троеперстием.

– Первый вопрос был о том, как получить здравие духовное. 

– Надо выполнять заповеди и участвовать в таинствах, и таким образом можно приобрести духовное здравие. Понятно, что кроме заповедей у нас должен быть страх Божий и хранение совести, благоговение. Если мы потеряем хотя бы что-то из этого (предположим, благоговение), то уже ни о каком духовном здравии не можем говорить.

– Я вернусь к вашим пациентам, хотя, наверное, это не то слово. Как их лучше называть? 

– Пациенты бывают у врачей, клиенты у психологов, а мы называем их воспитанниками.

– Когда ваши воспитанники приходят к вам, они уже знают о том, какую помощь получили их друзья? Каким образом они вообще узнают, как происходит лечение и куда они должны попасть? 

– Это происходит по-разному. Кто-то узнает от своих бывших товарищей, когда видит их здоровыми, кто-то находит информацию в Интернете, кто-то смотрит телевизионную передачу. Поэтому каналы различные. Ясного представления никто из них не имеет. Понятно, что все эти люди нецерковные, они не понимают, что будет с ними происходить. Но они приходят точно не за лечением, а за исцелением. Мы лечением не занимаемся, у нас нет медицинской составляющей, но сделать человека целостным, настроить его к жизни и вернуть в социум – это одна из наших задач. Но самая главная задача – привести человека к Богу.

– Я представляю себе человека, который ничего не знает о том, куда он идет, он нецерковный. И вот он видит перед собой священника в черных одеждах с золотым или серебряным крестом и не знает, что с ним будет дальше. Тем не менее он приходит к вам и сразу попадает в атмосферу утреннего или вечернего правила. Если мы говорим о труде человека и помощи Божией, то, наверное, человек должен что-то делать для того, чтобы с ним происходили какие-то изменения? 

– Как человек приходит к Богу? Допустим, человек растет в атеистической семье, а потом вдруг решил креститься. Мы говорим о том, что есть призывающая благодать. И здесь то же самое. Они не всегда могут объяснить, почему так произошло, и мы ничем не можем объяснить, кроме помощи Божией, когда человек, условно говоря, вчера употреблял наркотики, занимался преступлениями, а сегодня стоит на службе, хотя после его воцерковления прошло всего несколько недель. Причем стоит полностью и всенощное бдение, и литургию, приходит на занятия и идет домой в тот двор или квартиру, где раньше употреблял наркотики, и теперь не употребляет их. Как это без чуда можно объяснить?

– Думаю, никак. 

– Изначально они у нас поступают на дневной стационар, где мы их подготавливаем. Они не приезжают сразу в атмосферу утренних и вечерних молитв. Да, они начинают на дневном стационаре, но это мотивационно-подготовительный этап, где в течение месяца или полутора месяцев (для каждого человека индивидуально) мы их подготавливаем к долговременному проживанию (около года) в загородном центре.

Изначально они приезжают к нам на собеседование в воскресный день с ближайшим окружением (это или родители, или муж, или жена), стоят на службе, их проводит по территории воспитанник (не сотрудник, это сделано специально), чтобы они могли как равный равному задать вопросы, которые постесняются задать сотруднику или мне. Они могут общаться с кем хотят, получают всю объективную информацию о центре. После этого проходит собеседование с родителями, потом с зависимым человеком, и в течение 24 часов он принимает самостоятельное, ответственное решение, готов ли он поступить к нам.

– Вопрос телезрителя из Москвы: «Можно ли считать болезнь наказанием за грехи человека?» 

– Можно ли считать болезнью наказание за грехи? А почему? Если болит, то болезнь это или не болезнь? Другой вопрос, как принять эту болезнь: со смирением, а может, даже с благодарностью Богу, без ропота. И тогда Он исцелит, или даст силы перенести болезнь, или нести безропотно этот крест до конца жизни.

– Когда желание человека измениться становится конструктивным, начинает влиять на изменение жизни человека? Ведь просто желание от желания с действием отличается. 

– Начнем с того, что один из главных принципов православия – это свобода воли. Бог не насилует ничью волю. Бог говорит, что есть два пути: путь жизни и путь смерти. И просит человека выбрать путь жизни. Человек вправе выбирать что хочет. Но если он уже выбрал путь, то по нему надо идти. А чтобы по нему идти, надо трудиться, прилагать усилия. Просто сидеть на месте и ничего не делать не получится, Бог за тебя делать ничего не будет. Он расположит сердца людей, даст обстоятельства, будет тебе всячески помогать, но ты должен что-то делать сам.

– Что может сподвигнуть на такой поступок, на начало действий? 

– Что угодно. Что иногда заставляет наших будущих воспитанников прийти на реабилитационный процесс? Уголовное преследование, долги, родительская интервенция (есть такое понятие, когда родители говорят: либо прекращаешь, либо уходишь из дома). Потому что до этого он живет хорошо, ему все нравится, его все устраивает. И тут он начинает искать… Поэтому иногда Господь дает обстоятельства благоприятные, а иногда внешне кажущиеся неблагоприятными, какие-то кризисные.

– То есть: «иных увещайте страхом». 

– Человеку дается толчок к какому-то действию, а человек должен действовать, но может и не действовать.

– Наверное, за все эти годы к вам обратилась не одна тысяча человек. Сколько? 

– В самом начале никто ничего не учитывал. Но впоследствии, когда мы начали записывать паспортные данные, чтобы не было людей, скрывшихся от суда и следствия, могу сказать, что реабилитацию прошли более двух с половиной тысяч человек.

– Наступает такой момент, когда должна уже работать какая-то ответственность. Потому что если я прилагаю по отношению к своему здоровью (и физическому, и духовному) какие-то усилия, то, наверное, жалко их терять и опять скатываться в свой прежний скотский образ жизни. Бывали такие случаи? 

– Конечно. Есть один греческий богослов, он говорит, что у нас есть два врага: неведение и забвение. Неведение с нашей помощью воспитанники разрешают, то есть они получают необходимые знания о Боге. И не только они, но и их родители, с которыми мы занимаемся одновременно с воспитанниками. Потому что наркомания проблема семейная – и решать ее без семьи очень сложно. Но когда человек заканчивает реабилитационный процесс и вдруг начинает забывать то, чему его учили, то, конечно, он может вернуться к прежней жизни (по евангельскому слову, как пес возвращается на свою блевотину).

– Мы знаем много примеров, когда Господь совершенно конкретно показывал что-либо человеку для того, чтобы те или иные изменения происходили в его жизни. Когда человеческая помощь приходит к нам, это происходит как-то не очень явно. Как узнать, что помогает Господь? Люди, которые приходит к вам за помощью, делают это потому, что увидели вмешательство Господне, или это как-то по-другому происходит? Что их направляет именно в духовном плане? 

– Иногда получают и прямое указание, нередко через демоническую сторону. Особенно те люди, которые занимались оккультными практиками или входили в какие-то сатанинские секты. Понятно, что когда они видят реальное существование демонических сил, то логика-то у них работает, что и Бог есть. И что за все придется отвечать.

Немало и таких людей, которые рассказывают: «Я уже просто не знал, что делать, я просто взмолился: Господи, если Ты есть, сделай что-то, чтобы кто-нибудь мне помог». И обязательно человек получал какую-то информацию (бывало, даже через несколько минут) о том, что есть такой-то центр (может, ближайший к его дому или городу, где он живет). Либо какой-то близкий человек с ним встречается, и он таким образом получает информацию и идет к нам, понимая это именно как отклик Бога на его просьбу.

– Вообще это настоящее православное мышление, когда мы ждем не прямого вмешательства Господа в наши дела, а, наоборот, опосредованного. 

– Бог чаще действует опосредованно, через людей.

– То есть, получается, у них возникает это православное мышление. Мне тоже очень интересно, откуда это берется. Но когда мы говорим о грехе винопития или его тяжелой стадии – алкоголизме, у нас в стране это считается не очень страшной болезнью или увлечением. Но с наркоманией все иначе, мы знаем, что там не бывает легких стадий; если человек начинает, то это уже все. Возможно ли человеку, который не верит ни в какую помощь, все-таки ее получить? 

– Получить от кого?

– Этот вопрос у меня и возникает. 

– То есть может ли он избавиться от наркомании, если попал в эти сети? Такие исключения бывают, но только он попадает в какую-то другую зависимость (например, блудную). Бесу-то все равно, как погубить душу человеческую. Наркотик – это очень удобно, очень быстро: патологический износ организма – и человек очень быстро разрушается, деградирует, разрушается его физиология, соматика. Но можно и потихонечку пойти по этому пути, потому что это все равно приведет человека к потере вечной жизни. Они к каждому находят свой ключ. Хорошо, остановился с наркоманией, но они дадут ему другую наживку.

Одно дело, когда человек совершает грех, другое дело, когда это становится страстью. То есть частое повторение одного и того же греха превращается в страсть. А страсть – это уже вторая природа человека, с которой бороться очень сложно. И оставить страсть самостоятельно человек практически не может. Он может переключиться с одной страсти на другую. Так иногда действуют психологи: переключают внимание, и у человека начинается чревобесие, он начинает много есть или употреблять много сладкого (или появляется блудная страсть, или поведение становится суицидальным через выбор экстремальных видов спорта). Временная замена может быть, но очень часто человек через определенное количество лет возвращается к этому.

– Вопрос телезрительницы из Воронежской области: «Я много лет боролась со своей страстью и знаю, что человек здесь не поможет. Я верила Богу, просила Его, умоляла, и Господь мне помог, потому что сама я не могла с ней справиться. Как у вас это получается? Приходят люди неверующие, и Господь им помогает в короткий промежуток времени. Как вы добиваетесь такой веры от этих молодых людей? Потому что мне хочется, чтобы и мой сын так уверовал (он у меня пьющий)». 

– Это относительно короткий промежуток времени (примерно год), но очень интенсивный. Потому что у нас есть целая программа, по которой мы работаем, она сложилась и развивается на протяжении 25 лет. И это кажется, что все просто: труд, молитва – и вроде бы все. Но так можно подойти ко всему, в том числе и к лечению: пьют таблетки, лежат в постели – вроде как и все. На самом деле это тяжелейший труд и со стороны ребят, и с нашей стороны. Потому что нужно поменять мировоззрение человека, нужно вернуть его к самому себе.

У нас есть такое духовно-аскетическое занятие, как заповедь недели. Что удаляет нас от Бога? Нарушение заповедей. И мы стараемся их научить практическому исполнению заповедей. «Будьте не только слушателями слова, но и исполнителями», – говорит нам апостол. И мы стараемся их этому научить.

Расскажу для примера одно упражнение. В трапезной и в келье, где живет человек, вывешивается какая-то заповедь, например: «Да не заходит солнце в гневе вашем». И в течение недели ребята и девушки (у нас есть отдельный женский центр) живут по этой заповеди. Если они ее нарушают, то старший им подсказывает: «Ты помнишь, какая заповедь?» Потом мы собираемся и проводим занятие, на котором абсолютно каждый рассказывает, что ему помогло выполнить эту заповедь, что не помогло. И таким образом они получают практический навык. Когда они уезжают и возникает сходная ситуация, они знают, как поступать по Евангелию. Правда, это их выбор, они могут и не поступить по Евангелию, но они знают, как правильно поступить, у них уже есть практический навык.

Это только один из моментов, но много и других: общие и индивидуальные духовные беседы, откровение помыслов. У нас есть такая практика, и она не новая. Можно сказать, что это монастырская аскетическая практика, но на приходе праведного отца Алексия Мечева она была, и его сын практиковал то же самое, то есть это не какое-то нововведение. И у нас тоже это есть. Соответственно, когда беседуешь с человеком индивидуально, знаешь движение его мыслей, ты его глубже понимаешь и можешь ему подсказать, как правильно поступать в той или иной ситуации, дать ему разобраться в самом себе. И это тоже исправляет человека.

А подготовка к исповеди? Когда они готовятся, обязательно записывают грехи на листочке, вновь переживают эту свою неправду; соответственно, когда подходят на исповедь, священнику очень удобно посмотреть, что же все-таки у него повторяется, на что ему больше обратить внимание, и помогает это исправить. Так что это очень сложный труд над собой.

А жить в общежитии, когда они привыкли жить по своей воле? А быть в послушании, когда они привыкли быть все время непослушными и родителям, и государству? Это очень сложно, но в этом-то и заключается чудо. Когда человек отсидел пятнадцать лет, а потом приходит к нам, мы, как реставраторы, снимаем с него грязь. Сперва смываем, потом счищаем, потом подкрашиваем. Он уходит и либо учится, либо женится. У нас таких примеров сотни. В этом и заключается чудо. В этом и есть преимущество духовно-ориентированных православных программ перед светскими и психологическими в том числе. Потому что происходит преображение человека при помощи Божественных энергий, синергии Божественной воли и человеческой. Вот и получается такое чудо.

– Наверное, синергия сегодня – это вся наша передача, потому что это совершенно удивительный процесс. Конечно, Вы мне рассказали поразительные вещи, особенно про откровение помыслов. Я понимаю, что та помощь, которую получают ваши воспитанники, совершенно уникальная. 

Вопрос телезрительницы: «Я бы хотела узнать немного подробнее об откровении помыслов, не до конца это понимаю. Ведь много помыслов приходит. Как их правильно формулировать на исповеди?» 

– Их обязательно нужно формулировать. Правильнее все-таки их записать на листочек и показать священнику. Конечно, если у Вас есть духовник, то нет большой проблемы обратиться к нему с этим вопросом. Надо понимать, что есть некая особенность в этом аскетическом упражнении, нельзя сегодня одному священнику открывать помыслы, а завтра другому. То есть помысел Вы исповедовать должны, даже если Вы его не осуществили, но им увлеклись. На исповеди нужно говорить не только те дела, которые Вы сделали, но и помыслы, потому что все начинается с них. После желания идут дела, а все желания начинаются с помыслов.

Работа с помыслами – это одна из наших главных задач, когда мы работаем с ребятами, чтобы они, во-первых, умели отсекать помысел, если не понимают, хороший он или плохой. А если уж его впустили, чтобы имели рассуждение, какой помысел по Богу, а какой нет. Но для этого надо знать заповеди и Евангелие, и тогда ты это поймешь.

Поэтому для откровения помыслов все-таки человеку нужно иметь духовника, потому что помыслы бывают и против духовника, но не всякий духовник это может понести, это надо учитывать. Я знал некоторые приходы, когда пытались ввести такую практику, а потом батюшка не выдерживал, когда люди говорили ему какие-то вещи, которые ему не очень нравились (пусть даже они были ошибочные). И я сам к этому привыкал. Я тоже иногда слышу о себе какие-то помыслы. Но у меня нет обиды, потому что я научился их принимать от ребят и понимаю, какой помысел идет от лукавого.

Поэтому написанные помыслы, конечно, нужно на исповеди говорить, а на такое откровение помыслов, чтобы кто-то вами руководил, должен быть духовник, опытный в духовной жизни. Тут не надо торопиться при выборе духовника, а очень аккуратно к этому относиться.

– Как проходит день у вашего воспитанника? 

– Распорядок дня соблюдается по колокольному звону. Подъем в 6 часов утра. У нас в центрах не курят, утром желающие могут пробежаться, сделать зарядку, потом утренний туалет, и все идут на утреннее правило в храм. После правила в 8.30 по звону колокола они идут на завтрак. Завтрак должен быть легкий, потому что если плотно покушают, то трудиться не будет желания, а будет желание поспать. В 9 утра начало послушаний.

– Какие это могут быть послушания? 

– Послушания различные. У нас есть ферма, сад, огород, гаражи, слесарная и столярная мастерские, сушилка. То есть назначаем труд по принципу целесообразности. Понятно, что учитываем способности человека. Если у него есть, допустим, инженерное мышление, то он может трудиться где-то на строительных работах, или в столярной мастерской, или заниматься какими-то ремонтными работами.

С 13 до 14 часов у нас обед (полчаса обед, потом свободное время), а затем снова послушания до 16 часов. В 16 часов полдник. И до 19 часов – послушания. После 19 часов идут занятия, потом вечерняя молитва. Конечно, в субботу и воскресенье график другой, потому что это богослужебные дни. А между всем этим мы занимаемся индивидуальными беседами, откровением помыслов и так далее, решаем вопросы духовно-аскетического порядка.

– Довольно сложно. 

– Да. И у нас большая библиотека, они берут книги, читают.

– Вы говорили о том, что курить нельзя. Я знаю, что иногда людям легче бросить пить и употреблять наркотики, чем бросить курить. Как Вам кажется, почему в нашем обществе так сложно победить никотиновую зависимость? 

– Не так уж сложно ее победить. Когда человек не хочет бросить, понятное дело, он и говорит, что победить ее невозможно. Никотиновая зависимость у самых заядлых курильщиков проходит, достаточно максимум сорок дней не курить. Но после этого человек, как правило, задирает нос, тщеславится и начинает говорить, какой он сильный, какая у него воля.

– «Я всегда могу бросить курить». 

– Да, а потом взял пачку – посмотрел, размял сигарету, понюхал. Я всегда предупреждаю, что рядом с ним пачка табака даже не должна лежать, он не должен ни этикетку рассматривать, ни нюхать табак, потому что потом все равно автоматически закурит. Сперва одну – и скажет, что больше не будет. Действительно, какое-то время не будет, но потом все равно закурит.

– Может, то же самое с грехом? Нельзя даже этикетку греха рассматривать. 

– Как нас учат святые отцы? Если греху отказать несколько раз подряд, то потом он будет менее требователен.

– Я все время представляю человека, который еще не решил обратиться за помощью. Потому что, к сожалению, очень небольшое количество людей обращается за помощью в реабилитационные центры (церковные или нецерковные). Поэтому у меня такой вопрос. Если представить себе человека, который находится в состоянии наркозависимости, что ему нужно предпринять, чтобы поверить в то, что изменения в его жизни возможны и что возможно побороть этот грех? 

– Ему не надо в это верить, ему надо просто прийти – и он поверит. Каждый из них, кто приходит на дневной стационар, считает, что походит несколько дней, чтобы от него отвязались (особенно если его привели родители), но потом человек остается. Почему? А потому, что система так выстроена. У нас двадцать с лишним преподавателей, и все разные, разного возраста и пола, разного уровня, ведут разные предметы.

Есть студенты семинарии, которые преподают аскетику. Они, может, и сами ее не очень хорошо знают, но они близки по возрасту нашим воспитанникам. У нас есть и опытные люди, умудренные, есть и психологи, и психотерапевты. Посади им профессора Осипова, они на второй день уже не придут, послушав его хорошие, умные, глубокие лекции.

Нужны разные люди. А у них каждые полтора часа новый преподаватель, и это держит их интерес. А потом держит интерес уже сам предмет.

Есть предмет «регионоведение». Они живут в Петербурге, но, может быть, никогда не ходили в музеи, а тут вдруг узнают, что здесь есть вот это, а в области есть вот это, и выезжают туда (мы вывозим их и в музеи, есть экскурсии по городу). Это становится человеку интересно, и таким образом он держится в мотивационной программе. А потом начинает разбираться, что, оказывается, верующие люди – это не те, которые ходят в черных платках и ни с кем не разговаривают. Оказывается, они веселые, умные, с ними интересно. И человек начинает видеть мир, веру и Церковь другими глазами.

– Куда нужно приходить? 

– В храм Воскресения Христова у Варшавского вокзала, там есть диспетчер. У нас есть и сайт sapernoe.ru, где можно получить всю информацию.

Источник: ТВ «Союз»

Подробную информацию о сети центров помощи наркозависимым Выборгской епархии «Обитель исцеления» можно найти на нашем сайте.

Архив статей по месяцам